Образ жизни,

«Тебе надо, ты и лечись»: как взрослые дети расплачиваются за упрямство

Три до боли узнаваемых истории о саморазрушении, которых могло бы и не быть.
Кадр из фильма «Август: графство Осейдж»

Врачи — обманщики и неучи, государственная медицина развалена, в частных клиниках «разводят», лекарства — сплошная химия, ЗОЖ не для меня, не хочу никому показывать свои ноги, руки, зубы, грудь (нужное подчеркнуть). Так считали родители наших героинь — женщин, которым приходится постоянно ухаживать за своими мамами и папами.

Имена героинь изменены, но они просили передать: «Любимые родители, позвольте помогать вам, когда еще не поздно. Мы стремимся вернуть вам хотя бы каплю любви и заботы, которые вы дали нам. Если вы заболели, не сдавайтесь: ведь именно этому вы учили нас. Когда болели мы, вы не говорили, что все бесполезно. Иногда хороший врач находится не сразу: мы тоже пробуем, ошибаемся, пробуем снова. Будьте с нами долго, терять вас — невыносимо» .

Галина, 42 года, Московская область: «Я работаю на сиделку и реабилитацию»

Папе 69 лет. Два высших образования, инженер. Проблем со здоровьем была масса, но лечиться — это для слабаков. Хронический бронхит он изгонял подорожником, простатит — капсулами «растительного происхождения», гипертензию, мучавшую его уже лет 20, — первыми попавшимися под руку таблетками, а геморрой не лечил совсем, (к врачу с такой проблемой обращаться не комильфо, а свечи не помогали). В лет 65 папа вышел на пенсию и переключился в режим «полгода в городе — полгода на даче».«Я чувствую себя лучше, чем когда -либо, тебе надо — ты и лечись», — повторял он.

«Лучше, чем когда-либо», — это с верхним давлением 170-180, при этом он не прекращал то чинить забор, то окучивать картошку. Однажды я поехала с папой на машине, он был за рулем (у него почти 40 лет безаварийной езды, доверяла безоговорочно). В первые же десять минут стало ясно, что папа чувствует себя неуверенно: все время притормаживает, медленно реагирует на смену обстановки. Как мы избежали аварии, не понимаю: он забыл перестроиться перед поворотом, стал делать это резко и через две полосы. Нас спасла только реакция водителя, ехавшего по одной из них. Позже мама сказала, что боится с ним ездить, но не может уговорить его прекратить.

Кадр из фильма «Скафандр и бабочка»

Да, он был в поликлинике, но талон к неврологу дают только через десять дней, а уже пора переезжать на дачу. Нет, в платную — ни за что: «Ты видела цены? Нет, мы не возьмем твоих денег». Он собирался пойти после окончания дачного сезона.

Сезон закончился в конце августа, когда мама обнаружила папу в сенях, как выяснилось позже, с инсультом. Двое суток он провел в нейрореанимации, две недели — полуовощном состоянии в палате, его выписали с формулировкой «реабилитационный потенциал низкий». А давление, с которым «ничего не поделаешь», от которого «ничего не помогает», стабилизировали подобранными в больнице препаратами. «Вы не принимали таблетки, Григорий Иванович. Поэтому с вами это произошло. А вы — не проконтролировали (это уже было адресовано мне) и не заставили обратиться за медицинской помощью», — таково было резюме лечащего врача.

Как бы я поступила сейчас, будь у меня шанс повернуть время вспять? Отвести папу к врачу или все же убедить его пойти самому — пробовала, не получалось. Надо было без разговоров и возражений вызывать скорую, когда тонометр показывал 180, а то и 200...

Сейчас я буквально работаю на реабилитацию, за год мы прошли долгий и страшный путь оформления инвалидности (это занимает 9 месяцев). Мы бодались с реабилитационными центрами, которые не берут лежачих, были вынуждены отстаивать свои права на каждом шагу и выбивать положенное: бесплатные памперсы, ходунки, инвалидное кресло и 10 сеансов с реабилитологом и массажистом на дому (это на год). Реабилитация и уход, как ни крути, платные, и расходы целиком лежат на мне и на маме. Я представляла себе помощь моему отцу совсем по-другому.

Виктория, 43 года, Москва: «Тебе больно, мама. А я этого не хочу»

«У всех варикоз и косточки на ногах в моем возрасте!» Эту фразу мама впервые сказала мне лет 20 назад, когда ей было около пятидесяти, а я забеспокоилась о состоянии ее ног. Вздувшиеся вены и вальгусная деформация стоп — это не только некрасиво, это опасно: прогрессирующие воспаление и боли при ходьбе, риск тромбов. Я как раз закончила институт и вышла на работу, где увидела достаточное количество женщин разного возраста, многие из которых имели те же проблемы, но большинство из них что-то предпринимали: носили ортопедические стельки и компрессионное белье, некоторые делали операции — венэктомию, удаление «косточек» и т.п. Мама говорила, что ходить в таком белье ей жарко, стельки она подобрать не может, а об операции даже слышать не хочет. При этом наотрез отказывалась посетить ортопеда и флеболога («Елена Петровна сделала операцию, и только хуже стало»), зато мазалась кремом с экстрактом пиявок и тоннами скупала гели «для легкости ваших ног». Десятки примеров знакомых и родственников, которые вылечились, не вдохновлял, зато мнение малознакомой соседки и телестрашилки про «кругом обман» — пугали насмерть.

Шли годы, постепенно симптомы усиливались, уговоры не помогали, а ходить маме становилось все труднее. Я решила показать пример: в 30 с небольшим у меня начались те же проблемы, и я стала искать врачей, чтобы пройти путь лечения и подать пример. Нашла прекрасного флеболога, обследовалась, сделала операцию: радиочастотную облитерацию вен нижних конечностей с частичной венэктомией. Обратилась в ортопедический салон, где мне сделали индивидуальные удобнейшие стельки с учетом и продольно-поперечного плоскостопия, и намечающихся «косточек».

Жизнь резко стала лучше: ноги перестали отекать и болеть, я буквально летала и рассказывала маме подробно, что она может так же. Результат, мягко говоря, не тот, на который я очень рассчитывала: «Посмотрим, на сколько хватит эффекта от операции. И стелек этих не напасешься, это же как дорого! И вообще, зачем мне это в моем возрасте?»

Кадр из фильма «Мачеха»

Зачем? Мама, я хочу, как и прежде, путешествовать с тобой: мои дети растут, у меня больше времени. Ты еще не была в Париже. Ты вообще нигде не была последние годы. Потому что тебе больно. А я не хочу, чтобы тебе было больно.

Полгода назад боли в обеих ногах усилились, наступить на одну ногу нормально мама уже не могла и подвернула лодыжку. Я буквально силком отвезла ее в травмпункт, где врач вызвала скорую, заподозрив тромбоз вен нижних конечностей, который подтвердили в больнице. Оперировать не стали, но подобрали терапию. Лечение и реабилитация дали неплохой эффект: подвижность потихоньку восстанавливается, один тромб рассосался, второй — уменьшился. Подбор ортопедической обуви и стелек, по словам лечащего флеболога, сильно уменьшает нагрузку на вены и играет в профилактике тромбоза не последнюю роль. И — о чудо, после почти двух месяцев дома и с ходунками — мама начала нормально ходить.

«Знаешь, я думала, что уже не смогу», — сказала она мне. «Знаешь, я боюсь тебя потерять», — это я ей сказала, но промолчала о другом: как последние годы я жила со страхом, что в случае онкологического или другого серьезного заболевания она пропустит его начало или откажется лечиться. Что она не сможет ходить, и мне придется переехать к ней, чтобы ухаживать. Что свое чувство вины перед ней (в том числе и за эту последнюю мысль) я годами прорабатываю с психотерапевтом.

Ирина, 19 лет, Нижний Новгород: «Я сдам в дом престарелых... себя»

Бабушка заменила мне родителей, погибших в аварии. Видимо, боясь не справиться, она выбрала тотальный контроль. Мне было запрещено практически все, кроме учебы, я проводила дни с книгами и мечтала стать врачом. Мне не разрешалось ни убираться, ни ходить за продуктами. Бабушка работала, жила активно. Она словно боялась отдать мне хоть кусочек своих полномочий и не хотела расстаться ни с одной из тяжелых домашних обязанностей. Например, я много раз предлагала заказывать продукты в интернете, чтобы она, постоянно жалующаяся на боли в спине, не таскала сумки.

Мне было 16, я нашла подработку: у меня хороший английский, и я стала заниматься по скайпу с младшеклассниками. На первый свой заработок я заплатила за квартиру и заказала продукты. Последовавший за этим скандал отбил у меня желание «причинять добро». Бабушка продолжала носить тяжести, болеть и отказываться идти к врачу («Я знаю, что у меня всю жизнь грыжа, — и что?») и все запрещать. Я мечтала поступить в мединститут в Москве и переехать.

Посмотрите также галерею фильмов о неизлечимых болезнях и силе духа

Однажды мне позвонили: у бабушки прямо в магазине отказали ноги, ей вызвали скорую. Из-за защемления нерва межпозвонковыми дисками случился приступ ишиаса (боли по ходу седалищного нерва). Она провела в больнице двадцать дней, выписали ее ходячей, но с трудом, — ни о какой работе не было и речи. Мы поменялись ролями: я стала «мамой» (я с детства называла ее мамой Таней). Перед школой я делала с ней щадящую гимнастику, после — водила на прогулки. Я ездила и разговаривала с врачами — мне было 17, и сначала меня не воспринимали всерьез. Врачи рекомендовали операцию. Гарантий благоприятного исхода вмешательства на позвоночнике никто не дает, но была серьезная угроза, что ее опять внезапно парализует. «И ты сдашь меня в дом престарелых», — услышала я. «Нет, бабушка, (едва ли не первый раз за много лет я назвала ее так). Я сдам себя», — ответила я сгоряча.

В свой 65-летний день рождения она танцевала. А потом села и заплакала: «Ира, прости меня, прости».

— Мама, за что?
— Эгоизм. Недоверие. Безответственность.

Читайте также

12 фраз, которые нельзя говорить родственникам тяжелобольных

4 лайфхака, как найти хорошую сиделку

Как распознать рак у родственника: инструкция

Обнаружили ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
Иванна Иванова
В ответ на комментарий от Rikardo История переписки3
Rikardo
Если бы вы не слушали маму, вероятно, ваша мама была бы ещё жива. Не надо уговаривать, возможно человек больной не имеет критического мышления. Вы же сами, по сути признаетесь, что мама была больна, но вы отказывались от неотложки, т.к. ваша мама упрекала вас. У меня бабушка дожила до 93 лет, несмотря на инфаркт, ГБ 3 степени, не говоря уже о пройденной войне с 1941 по 1945. Мы не слушали ее и вызывали скорую, клали ее в больницу, при этом каждый день навещая по 2 раза. Она понимала, что есть забота о́ ней, и никто не собирался от нее избавляться. Как-то так.
СсылкаПожаловаться
А про моральную сторону вопроса я вообще молчу, слез нет, эмоций нет, одно желание... Спокойствия и тишины и наконец то принадлежать себе и жить своей жизнью.
СсылкаПожаловаться
Иванна Иванова
В ответ на комментарий от Иванна Иванова История переписки4
Иванна Иванова
А про моральную сторону вопроса я вообще молчу, слез нет, эмоций нет, одно желание... Спокойствия и тишины и наконец то принадлежать себе и жить своей жизнью.
СсылкаПожаловаться
А сомок противное, что можно было бы избежать этого, но зачем ходить к врачу, они же тупые.... А теперь быть запертым в теле и винить всех, и ещё: вопрос: многие говорят про то что готовы ухаживать и ухаживать , лишь бы человек был рядом, а о чувствах человека который даже самостоятельно не может контролировать мочеиспускание, не может почистить зубы, умыца, встать пройтись хотя бы по комнате и посмотреть в окно, как думаете: ? Он счастлив и хотел бы жить овощем вечно? И испытывает радость такой жизни? ! В случае с деменцией все несколько проще для больного, он не понимает всю сложность ситуации, а вот когда сознание сохранено.... Мне как живому человеку, страшно, больно ... все это видеть и понимать что это не лечится, и как раньше уже не будет, лично для себя я бы предпочла смерть, чем такую жизнь
СсылкаПожаловаться
Светлана Смирнова
В ответ на комментарий от Марина Вассель
Марина Вассель
Вот подскажите пожалуйста что лучше, рассказать детям истинное положение дел с моим здоровьем и безусловно огорчить их. Или скрывать до последнего, а там что будет?
СсылкаПожаловаться
Ваш уход ещё больше огорчит. Как дети относятся к родителям, так и внуки будут относиться к своим.
СсылкаПожаловаться
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.
Знаков: 0 из 2000
Вы не ввели текст отзыва
Знаков: 0 из 2000
Вы не ввели текст отзыва