Происшествия,

«За меня мама заплатила 218 тысяч»: что происходит в «реабилитационных центрах» для наркоманов

История человека, которому удалось сбежать из такого центра.

Недавно в Новосибирске закончился суд над сотрудниками очередного «реабилитационного центра для наркозависимых». Их осудили на сроки от 3,5 до 6 лет колонии строгого режима за то, что они похищали и незаконно удерживали людей. А в конце января после проверки силовиков закрылся аналогичный центр в Екатеринбурге. «Там не лечат, там решают свои задачи», — рассказывает 40-летний Максим Воронов, чудом сбежавший из «реабилитационного центра» в Екатеринбурге в одних носках. Он не наркоман, его маме нужна доля квартиры.  

Во время загрузки произошла ошибка.

Максима Воронова похитили ночью прямо из дома.

— Мы сидели с другом смотрели телевизор, — рассказывает Максим. — Было около 12 ночи, вдруг выключается свет. Что думает человек в таком случае? Выбило пробки. Я решил выйти на лестницу, посмотреть, что случилось. Открыл дверь — и на меня из темноты кинулись пять человек. Меня повалили на пол, я попытался встать, получил несколько ударов ногой, в том числе в лицо. Потом двое держали меня за руки, а третий залил что-то в рот. Я хотел позвать на помощь, но почувствовал, что язык онемел, и я могу только мычать что-то невнятное.

Еще двое в это время избивали друга Максима. На следующий день в больнице у него обнаружат перелом костей носа со смещением. Тем временем самому Максиму связали руки за спиной, вывели из квартиры и посадили в машину. Он говорит, что по его ощущениям, через часа два они, наконец, подъехали к какому-то коттеджу.

— Ворота за нами закрылись, меня завели в дом, на огромную, метров 40, кухню. Я плохо понимал, что происходит, руки-ноги не слушались.

Мне дали чая, язык отошел, и тут мне говорят: «Ну что, алкоголик, наркоман, будешь лечиться?». И начинают промывать мозги: «Мать у тебя старая, тебя содержит, ты не работаешь, всю жизнь ей испортил... И тут я понял, что это все устроила мне моя мама.

Максим рассказывает, что с мамой у него — многолетний затяжной конфликт, причина — квартирный вопрос. По его словам, маме, во-первых, не нравится его образ жизни. А во-вторых, она хочет, чтобы он переписал на нее 50% их совместной квартиры. Сам Максим давно живет отдельно, и вот теперь мама хочет владеть их общей квартирой. Однако выбрала она для этого довольно жесткую стратегию.

Дома у Максима хранится толстая папка справок и официальных ответов. Вот очередное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела о клевете: «В своих многочисленных заявлениях гражданка Коновалова ссылается на то, что ее сын Воронов М. А. стал очень агрессивен, замкнут, не общается ни с кем из родственников и не пускает к себе в квартиру мать — Коновалову. В апреле 2012 года он потерял работу, после чего впал в депрессию, стал употреблять алкогольную продукцию, а знакомые приносят алкоголь и табачную продукцию. Ее очень волнует любовь Воронова М. А. к его знакомому Г., они вызывают мальчиков для сексуальных утех, употребляют наркотики. В ходе проверки Воронов и Г. предоставили справки из наркологического диспансера и ПНД, были опрошены соседи, которые сказали, что нарушений нет...».

— Я для мамы — наркоман, эпилептик, хозяин борделя, проститутка. Она писала на меня заявления и в полицию, и моему начальнику. И не только на меня! Она пыталась положить меня лечиться в психиатрию. Потом сообщила матери моего парня, что у него ВИЧ, и он гей, и у нее случился инфаркт. Она использовала все негативные темы. Мне не раз приходилось давать объяснения в полиции. Но благодаря этому я собрал полный комплект справок, что я не состою на учете ни в каком диспансере. Поэтому и в тот момент я мог с бумагами на руках доказать, что я — не алкоголик и не наркоман. Но тут меня не собирались слушать.

Привезли Максима глубокой ночью, а в 8 утра в доме зашевелился народ.

— Это был богатый коттедж, в котором находился реабилитационный центр для наркоманов, но я увидел только нормальных хорошо одетых людей. Меня попытались привлечь к каким-то совместным мероприятиям, но я отказался. Весь день меня уламывали согласиться с тем, что я — наркоман, и напрямую говорили переписать долю в квартире. Я сказал, что скорее помру. Тогда мне сказали, мол, раз я такой упрямый, они перейдут к другим мерам. Меня отвели в подвал и одной рукой приковали наручником к батарее. Потом достали шланг и начали обливать ледяной водой. Минут через 10 я потерял сознание и очнулся уже на кровати, на втором ярусе. Я был мокрый и укрыт одеялом. В комнате были ребята, которые сочувственно на меня посмотрели, и все...

Максим понял, что надо спасаться, и когда похитители снова подошли к нему «поговорить», он для самозащиты заявил, что у него СПИД.

Во время загрузки произошла ошибка.

— Они переглянулись, и один из тех, что бил меня в квартире, убежал чистить себя каким-то средством. Но на следующий день меня снова повели в подвал. В тот раз я увидел, как избивают других. Это было месиво. Меня били по почкам, без крови. Боли не было, она от страха притупилась. А вечером всех раньше времени отправили спать и запретили выходить в коридор. И вот мы сидим в комнате, и вдруг, как в фильме ужасов, слышим, как по всему дому начинают закрываться сами собой жалюзи.

Люди там так и исчезали: просто не вышел к завтраку человек, и мы не знали — увезли его или сбежал. Ни разу не было, чтобы приехали родители на выписку, и им отдали счастливого сына или дочь.

Через день Максима под предлогом «отвезем домой» снова посадили в машину и отправили в другой коттедж возле Одинцово (первый был возле Люберец).

— Это дом был поменьше, и контингент был попроще. Но снова началась та же песня: ну что, алкоголик-наркоман, будешь лечиться? И снова пытались приобщить к своим «играм»...

«Игры» были такие: например, тренинг «веревка». 20 человек связывают вместе веревкой за руку, и так они вместе ходят весь день, в том числе, и в туалет. Или провинившийся человек должен всю ночь часов до 6 утра писать в тетради одну фразу, например: «Я плохой».

— Меня попробовали бить и там, но информация «у него СПИД» передалась, и попытки прекратили. Атаковали психологически. Но я же руководитель отдела в банке. Мы регулярно проходим разные тренинги, и с нами работают специалисты. А здесь была какая-то пародия. Но других били. И так же люди пропадали куда-то ночью.

«Пациенты» реабилитационного центра постоянно пытались бежать. Один из парней, родом из Беларуси, украл вилку на обеде и пытался в окне третьего этажа вывернуть шурупы. А сам Максим написал на листе бумаги: «Помогите! Вызовите полицию!», прислонил его к обложке книги и встал у окна, делая вид, что читает. Но его увидел один из охранников.

Во время загрузки произошла ошибка.

— Меня избили в подвале, а на следующее утро к завтраку предложили кофе. Это было странно, еда вообще была скудная, а кофе не было совсем. Я по нему соскучился за две недели. Выпил — и все, я снова в том же состоянии, как и в первую ночь: язык не ворочается, руки-ноги не шевелятся. Меня посадили в машину, следом — второго парня в таком же состоянии, а третьим — беглого белоруса.

Через двое суток, ночью их привезли в Екатеринбург. Этот дом был еще проще, и были там люди из дальних мест: из Липецка, Минска. В этом коттедже Максим понял, что многие находятся там по причинам, не связанным с веществами.

— Девочка из богатой семьи хотела жить с простым парнем из семьи рабочей. Мама — бизнесвумен — была против и отправила ее в этот центр. Жена своего мужа закрыла там из-за квартиры. Хорошо помню этого человека, он тоже исчез ночью. Привезли однажды мужика бледного, как смерть. Он все время спал. Мы просили вызвать ему врача или увезти в больницу. Даже если он алкоголик — какая же это реабилитация?! Мы все время боялись, что он умрет. Он под себя ходил. Запах в комнате был ужасный. Его увезли в больницу, уже когда Следственный комитет приехал...

Вывеска «Реабилитационный центр» — это прикрытие. Суть была одна — выгода для близких. Если от человека что-то было нужно, он оказывался здесь. Платили за это по-разному. За меня мама заплатила 218 тысяч.

Максим рассказывает, что планы побега вынашивали все. Он однажды заметил, что по субботам охрана и консультанты играют в футбол, и в коттедже остается всего один человек.

— Я подговорил остальных, нас было шесть человек, мы скрутили охранника и отобрали ключи. Но у всех отбирали обувь, она была закрыта в гараже. Мы бежали в носках — через забор, потом через овраги. От плохого питания у меня не было сил бежать, и белорус пытался меня поднимать, торопил, но я попросил оставить меня, решил выбираться сам.

Все побежали в сторону кладбища и леса, а Максим увидел в конце дороги проходную какого-то предприятия и кинулся туда.

— Охранники, увидев меня, чумазого, в носках, заросшего, были немного в шоке. Но по моей просьбе позвонили в полицию. В этот момент я увидел в окно, что машина охранников начала ездить по дороге туда-сюда.

Полиция приехала и забрала его в отделение, после чего с сотрудниками Следственного комитета они поехали в реабилитационный центр.

Во время загрузки произошла ошибка.

— Вызвали директора, попросили показать документы — на каком основании я там находился. Директор говорит: «Нам его передали из другого ребцентра».

Изначально за человека платится некая сумма. Если человек не поддается влиянию, то он с дисконтом передается в другой. Типа биржи.

Он показал их внутреннюю программу, как они передают людей: с фото, с описанием — как вещь. И таких центров у них полно по всей России. И все они — франшиза одного известного центра. Любой может открыть такой коттедж.

Во время загрузки произошла ошибка.

Центр закрыли, на дирекцию завели уголовное дело. А Максим начал долгий путь домой: без денег, паспорта и телефона. Из отделения в Екатеринбурге его попросили удалиться, не дав даже выйти в интернет. Попутки не брали. Он попробовал просить у людей телефон, но понял, что не помнит ни номеров, ни пароля, чтобы зайти в соцсеть.

— Что-то, может быть, свыше повело меня к стойке, где девушка продавала карточки «Билайна». А это мой оператор. И я начал с ней быстро говорить, а она не понимала, что я хочу. Я упросил ее по моему номеру посмотреть номера, на которые я чаще всего звонил. Она сказала, что им это запрещено, но потом посмотрела на меня и согласилась. Так я нашел номер моего друга и позвонил ему. Друг сказал, что сейчас же переведет деньги — этой девушке на карту.

Девушку звали Елена.

— Я ничего особенного не сделала, — хмыкает она. — Человек был в трудной ситуации, я ему помогла.

На самом деле, она опекала его двое суток. Деньги на карточку Сбербанка, разумеется, сразу не пришли. Тогда Лена с мужем сняли Максиму номер в хостеле. Но и когда деньги пришли, оказалось, что он не может купить никакой билет без паспорта. В конце концов, возможность нашлась: надо было взять справку с фотографией в УФМС, и по ней купить билет.

Во время загрузки произошла ошибка.

— На следующий день я туда иду, отстаиваю очередь, все объясняю. Сотрудница УФМС говорит: «А зачем вы ко мне пришли? Мы принимаем только по тем адресам, которые обслуживаем». Я говорю: «Я в чужом городе! Что я могу сделать, чтобы уехать?» У меня была только одна бумажка — чек из гостиницы с адресом. О, говорит, это наш адрес. И мне составили справку, по которой я вылетел в Москву.

Ключи от квартиры нашлись у соседки. Вся квартира была вымыта, забыли только о балконе — он был весь в крови.

После обращений в полицию, прокуратуру и президенту дело о похищении, наконец, возбудили. Сейчас оно гуляет где-то между отделением, полицией и Следственным комитетом. А вот с матерью Максим не общается совсем. За год он так и не смог набрать ее номер. И она — не звонила тоже.

Во время загрузки произошла ошибка.

Читайте также историю врача-нарколога, который сам оказался зависим от сильнодействующих веществ.

Обнаружили ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl+Enter.
ДА ЧИККО
В ответ на комментарий от сергей вдовин
сергей вдовин
По всей стране эти объявления - "помощь наркозависимым, алкоголезависимым". Куда милиция смотрит? Эти центры специально для отъёма квартир создаются. Ну как вот после этого президента выбирать опять? Никому нет дела ни до чего. В Советское время никаких чёрных риелторов не было. Буду голосовать за Грудинина.
СсылкаПожаловаться
Все верно
СсылкаПожаловаться
TyReX
Я сам был наркоманом, и при помощи моей мамы слез с иглы, теперь у меня семья, трое детей, и я счастлив, никогда больше не вернусь к этому аду. Метадон и вся прочая хрень не помогут, главное желание, если человек захочет, он сможет...
СсылкаПожаловаться
Ирина Дёмина
Жесть!!! не слушался маму.... как страшно. Ведь это самые близкие люди. Господи помилуй!
СсылкаПожаловаться
Чтобы оставить комментарий, вам нужно авторизоваться.