В Архангельском соборе Московского Кремля после коммунальной аварии нашли каменный саркофаг с останками Дмитрия Донского. Пол между рядами захоронений просел, из-за чего у надгробниц князя и его отца Ивана Красного треснули стекла и появился риск повреждения плит со старинными эпитафиями.
Реставраторы сняли защитные металлические футляры начала XX века, подняли полы и стали частично разбирать кирпичные надгробницы. До этого их вскрывали в 1860-х годах и в 2007 году. Во время демонтажа надгробниц Дмитрия Жилки и Дмитрия Донского археологи увидели саркофаг, который в 2007-м ошибочно приписали Ивану Красному.
Как рассказал ТАСС заместитель генерального директора Музеев Московского Кремля по научной работе Андрей Баталов, «мы обследовали пространство под первым саркофагом, и увидели, что там ничего нет — просто кирпичная выкладка и насыпной слой. Мы поняли, что перед нами саркофаг великого князя Дмитрия Донского, а то погребение, которое у южной стены, принадлежит Ивану Красному».
Подтверждение нашли в архивных книгах Государственного исторического музея. В 1922 году из Оружейной палаты в музей передали слезницу — небольшую керамическую чашечку. В дневниках хранителя Алексея Орешникова сказано, что чашку ему показал директор Оружейной палаты, а в записке к ней значилось: 12 июля 1864 года барон Михаил Боде извлек сосуд из захоронения Дмитрия Донского.
Если в скрытом саркофаге слезницы не окажется, значит, Боде действительно забрал ее, и перед археологами могила Донского. Когда крышку приподняли, чашечки внутри не нашли.
Останки сохранились хорошо. «Это не нетленные мощи, но, как выяснили антропологи, ткани частично сохранились. Останки никогда не поднимались из раки, поскольку были плотно укрыты саваном, и если бы его попытались снять, все бы рассыпалось. Этого нельзя было допустить из благоговения перед останками великого князя, поэтому антропологи ограничились визуальным анализом», — отметил Баталов.
«Для меня и для моих коллег это соединилось с описаниями Куликовской битвы в Софийской Первой и Новгородской Четвертой летописях о том, что он стоял, окруженный ордынцами, и ему наносились удары по голове и плечам. Ему предлагали встать в середину войска или на фланг, но он отказался и бился на переднем крае в первой схватке. Это подтвердили и останки», — добавил ученый.
Антропологи определили возраст скелета: от 33 до 40 лет. Дмитрий Донской умер на 39-м году жизни. Летописи не сообщают причину смерти, но растачивать каменные стенки саркофага изнутри пришлось очень сильно — значит, к концу жизни князь стал грузным. С учетом перенесенных нагрузок и стресса историки предполагают, что он страдал тяжелой стенокардией и умер от инфаркта.
Пышных облачений и сокровищ в захоронении не оказалось: князь не постригался в иноки, поэтому при нем не было ни схимы, ни монашеского пояса, только погребальные туфли и саван. Ученые не тревожили останки, а взяли микроскопическую частицу ткани для ДНК-анализа и маленький отслоившийся кусочек савана для реставрации. От пластической реконструкции лица по черепу исследователи отказались: «Зачем тревожить святыню? Тем, кто знает, кто такой Дмитрий Донской, этого не нужно». Руководитель раскопок также опроверг слухи о втором скелете в саркофаге — он находился там каждый день и ручается, что князь лежит один.